Презентация раннего дневника К.С. Петрова-Водкина на фестивале поэзии «Радуга»

Хвалынская земля — гостеприимна, она стала желанной не только для художников, но и для поэтов. Одиннадцатый раз съезжаются они сюда со всей Саратовской области, а на этот раз и из соседних регионов на ежегодный фестиваль поэзии «Радуга». На фестивале звучат стихи и проза, демонстрируется авторские документальные фильмы, связанные с культурной жизнью, выступают барды. В этом году тема фестиваля «Гений и место». Но можно ли, будучи в Хвалынске, обойтись без его главного гения — К.С. Петрова-Водкина? Поэтому на фестивале прозвучало выступление В.И. Бородиной о раннем дневнике художника, изданном осенью 2023 года фондом «Сосновый остров» при участии художественно-мемориального музея К.С. Петрова-Водкина (филиал СГХМ им. А.Н. Радищева). Ранний дневник Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина (1878-1939), охватывающий небольшой, в основном самарский, период его жизни с сентября 1893 по февраль 1896 года, хранится в Российском государственном архиве литературы и искусства и является любопытным документом перехода «детского ума в более взрослую жизнь», – так охарактеризовал в дневнике сам будущий художник это время «вылета» из хвалынского гнезда. Дневник ценен тем, что он без погрешностей памяти, часто искажающей факты по прошествии времени, даёт возможность непосредственного прикосновения к началу пути Петрова-Водкина в искусство. Являясь важным биографическим источником, он дополняет и корректирует поздние воспоминания. Кроме того, зная багаж, с которым Кузьма Сергеевич пришёл к конечному пункту своей жизни, в дневнике можно обнаружить начало поиска «общей идеи», которая «одна для Вселенной», постановку вопросов о задачах и целях искусства, окончательные ответы на которые будут найдены в зрелые годы, но уже юношей он задаёт содержанию этих понятий высокую планку. Оценить дневник по достоинству можно только в контексте всей жизни художник.

Детство и юность имеют первостепенное значение для формирования индивидуальности человека. В 1917 году художник написал: «<…> в молодости и только в ней зарождаются все надежды, начинаются все пути и намечаются вехи на всю дальнейшую жизнь. Чем в молодости не запасся, того из пальца не высосать в последующие годы; человек движется как бы по инерции данного в юности толчка, и наиталантливый не перескочит за черту задуманного в юности. Пусть юность фантастична в своих предположениях, но ни один ещё мировой юноша не выдумал такой фантазии, которая не оказалась бы в порядке вещей и осуществилась полностью». Вся жизнь художника – пример этих его слов. Впечатления хвалынского детства и ранней юности были той взлётной полосой, с которой он брал разбег. Выросший в хвалынской мещанской и старообрядческо-сектантской среде, где его первыми изобразителями были иконописцы, скептически относящиеся к светскому художеству, он какое-то время колебался в выборе этого «предосудительного» направления. Из дневника читатель узнает об этих колебания, о попытках юного художника, уже поступившего в школу живописи и рисования Ф.Е. Бурова в Самаре, писать стихи и даже поэмы, одну из которых он послал для публикации в газету «Самарский вестник». По мере углубления в дневник можно заметить как из протокольных перечислений событий он становится анализирующим жизнь и поступки, как меняются взгляды юноши на предназначение искусства, старающегося докопаться до сущности этого проявления человеческой энергии. Внимательный читатель отметит раннее взросление Кузьмы. И сам художник позже писал, что он «из ребёнка как-то сразу сделался взрослым», «не умел болтать о пустяках» и его «пружина всегдашней сосредоточенности редко ослаблялась». Дневник завершается переездом Кузьмы в Петербург, поступлением в училище рисования барона Штиглица и первыми месяцами учёбы в нём, где появляются мысли о том, что задача художника «должна состоять в том, чтобы обратить человечество к той счастливой и нравственной жизни, которая витает и витала в умах многих великих людей и которая возможна только тогда, как люди снизойдут до простоты и почувствуют себя братьями и детьми одного небесного Отца, который вещает любить друг друга…» В этих последних словах художник обнаруживает твёрдую веру в «великий сход человеков <…> на земле-родине» для «радости общной жизни, вольного труда и <…> самоопределение человека во вселенной». Эту веру в торжество «великой Правды», равенства, свободы и братства художник пронесёт через все жизненные перипетии и невзгоды.